Кто то объявлял себя республиканцем, другой – националистом, третий – марксистом, но все как один, пользуясь гауляйтерским словарем, говорили о Народе и Расе...
Луис Борхес (Luis Borges)
«Две книги»
Джаз-бэнд просто словно взрывом разметывает по сторонам -- это образно, -- если выключается бас. Остальным музыкантам моментально, как после удара, все начинает казаться бессмысленным...
Патрик Зюскинд (Patrik Suskind)
«Контрабас»
Одни из них расположены в верхнем, другие в среднем, а третьи в нижнем уровне ящика...
Милорад Павич (Milorad Pavic)
«Ящик для письменных принадлежностей»
Смотрите также:
Генеалогическое древо Дафны дю Морье
Вы читаете «Без видимых причин», страница 2 (прочитано 4%)
- Бывает, что женщины во
время беременности на время теряют рассудок. Но вы бы заметили признаки
помешательства, и я тоже. Вы же говорите, что и накануне вечером, и за
завтраком она была такой, как всегда. Насколько вам известно, абсолютно
ничто не тревожило ее.
-Абсолютно, - проговорил сэр Джон. - Мы завтракали вместе, как обычно.
Строили планы на вторую половину дня: вернувшись с заседания, я собирался
совершить с ней прогулку в экипаже. Она была в жизнерадостном настроении и
всем довольна.
Слуги подтвердили его слова.
Горничная заходила в спальню к ее светлости в половине одиннадцатого,
та разглядывала шали, доставленные по почте. Восхищенная искусной работой,
леди Фаррен показала шали горничной и сказала, что на всякий случай оставит
обе, розовую и голубую - для девочки или для мальчика.
В одиннадцать явился коммивояжер от фирмы, производящей садовую мебель.
Ее светлость приняла его и выбрала по каталогу два больших садовых кресла.
Дворецкий потому знал об этом, что после ухода агента леди Фаррен показала
каталог ему, когда он зашел узнать, какие будут распоряжения шоферу; ее
светлость ответила: "Нет, до ленча я выходить не буду, а потом мы вместе с
сэром Джоном поедем кататься".
Когда дворецкий уходил, ее светлость стоя пила молоко. Он был
последний, кто видел ее в живых.
-Получается, - заключил сэр Джон, - что приблизительно между двадцатью
минутами двенадцатого и половиной двенадцатого, когда Мэри застрелилась, она
внезапно сошла с ума. Но это бессмысленно. Что-то должно было произойти в
этот проклятый промежуток. И я обязан выяснить, что именно. Я не успокоюсь,
пока не выясню.
Доктор всячески пытался отговорить его, но безуспешно. Сам доктор был
убежден, что Мэри Фаррен в приступе помешательства на почве беременности
покончила с собой, не сознавая, что делает.
И на этом следовало остановиться. Оставить все как есть. А там лишь
время поможет Джону Фаррену забыть.
Но Джон Фаррен не хотел забывать. Он отправился в частное сыскное
агентство и проконсультировался с детективом по фамилии Блэк, которого
контора рекомендовала как надежного и тактичного человека. Сэр Джон
рассказал ему о случившемся. Блэк, хитрый шотландец, сам говорил мало, но
зато слушал внимательно. Лично он разделял мнение доктора и причину
самоубийства видел во внезапном приступе помешательства вследствие
беременности. Но, будучи работником добросовестным, он отправился в
загородный дом сэра Джона, чтобы побеседовать с прислугой. Он задал много
вопросов, которых не задавала полиция, поболтал с доктором, просмотрел всю
корреспонденцию, приходившую на имя леди Фаррен в последние недели перед
смертью, навел справки обо всех телефонных звонках и встречах с друзьями, но
так и не нашел ответа на вопрос своего клиента.
Страницы: (29) : 123456789101112131415 ... >>
Тем временем:
...
У ВАС В ГОСТЯХ
Я мог бы без конца говорить о красоте ваших городов. Прежде всего меня
поражает ваше великодушное отношение к пространству - ширина улиц, длина
бульваров, огромные дворы с зеленью.
В капиталистических городах все эти сады и бульвары не нужны, потому
что на их месте можно построить дома и извлекать прибыль. В западных городах
все время идет борьба прогрессивных людей за сохранение парков, бульваров,
зелени, и эта борьба не прекращается. Один из самых крупных парков,
"Альберт-парк", недалеко от Мельбурна, частично уже был вырублен. Народ
запротестовал. Парк удалось спасти.
Больше чем о городах, мне, конечно, хочется поговорить о людях, с
которыми я встретился в Советском Союзе.
Атмосфера страны, в которой я живу, - это капиталистическая атмосфера.
Мы в западном мире часто живем не представлениями о живых людях, а
представлениями о шаблонах. У нас для каждого человека в обществе
выработался какой-то определенный шаблон, штамп, стандарт. Если вы говорите
о парикмахере, то вы имеете определенный шаблон парикмахера, если о мяснике
или поэте - то же самое! Директор компании должен вести себя по
определенному шаблону и должен говорить определенным образом. У нас даже
говорят "типичный парикмахер", "типичный писатель", "типичный мясник",
"типичный директор" и т. д.
И так как в нашем мире царит шаблон, то многие стараются даже как-то
подгонять себя под него.
В Советском Союзе я попытался найти подобные шаблоны. Когда по приезде
в Москву я пошел смотреть "Лебединое озеро" во Дворце съездов, то я увидел в
этом огромном дворце множество людей. И вдруг почувствовал, что я смотрю не
на какие-то шаблоны, а на живых людей.
В Мельбурне, особенно если бывает премьера, богатая публика приходит
показать свои туалеты и драгоценности. Глядя на них, вы можете точно
определить: этот - директор, а вот этот - мелкий служащий.
У нас в Австралии есть журнал, который при поверхностном взгляде похож
на "Огонек"...
ресурс http://www.dumorie.ru/
