Известие о несчастье поступило в клинику по телефону, и первой о нем узнала телефонистка, дежурившая в маленькой комнатке, отделенной от вестибюля стеклянной перегородкой...
Фрэнсис Фицджеральд (Francis Fitzgerald)
«Долгое ожидание»
– Я как раз думал об этом. Присутствующие оживленно зашевелились, потом, как по команде, наступила тишина. – Боюсь лишь, – продолжал мистер Тривз, по прежнему занимаясь ..
ана Бессоновская постановка "Дон-Жуана" в Берлинском ансамбле ГЛОССЫ О СТИВЕНСОНЕ &..
Бертольт Брехт (Bertolt Brecht)
«Литература - кино - радио - музыка - изобразительные искусства»
Смотрите также:
Генеалогическое древо Дафны дю Морье
Вы читаете «Без видимых причин», страница 29 (прочитано 100%)
Блэк потушил окурок.
-Первый случай в жизни - и ты смошенничал, - проговорил он. - Какую
дорожку выбрал - по такой и покатишься. И не стыдно тебе?
-Стыдно, когда за руку схватят, - ответил Том Смит и неожиданно
улыбнулся. Улыбка осветила бледную хищную мордочку, сделала ярче
светло-голубые глаза. Исчезло хитрое настороженное выражение, и на лице
подкупающе засияла неизвестно откуда взявшаяся невинность.
-Теперь, вижу, номер не прошел, - проговорил он. - В другой раз
попробую что- нибудь другое.
-Попробуй спасти человечество, - сказал Блэк.
-Чего? - не понял Том Смит.
Блэк попрощался, пожелал ему удачи и зашагал по улице, спиной ощущая,
что малый стоит на пороге и смотрит ему вслед.
В тот же вечер Блэк отправился отчитываться перед сэром Джоном, но
прежде, чем проследовать за дворецким в библиотеку, он высказал желание
перемолвиться с ним наедине. Они зашли в гостиную.
-Вы провели коммивояжера в эту комнату и оставили одного с леди Фаррен,
затем минут через десять леди Фаррен позвонила, и вы проводили молодого
человека к выходу. После чего принесли для леди Фаррен стакан молока.
Правильно?
-Абсолютно правильно, сэр.
-Когда вы вошли с молоком, что делала ее светлость?
-Стояла, сэр, вот примерно где вы стоите, и просматривала каталог.
-Она выглядела как обычно?
-Да, сэр.
-А потом что? Я уже спрашивал вас прежде, но хочу еще раз все
проверить, прежде чем докладывать сэру Джону.
Дворецкий задумался.
-Я отдал ее светлости стакан. Спросил, есть ли распоряжения для шофера,
она ответила, что нет, она поедет кататься позже с сэром Джоном. Упомянула,
что выбрала два садовых кресла, и показала мне их в каталоге. Я сказал, что
они пригодятся. Потом она положила каталог на стол, отошла к окну и, стоя,
выпила молоко.
-И больше она ничего не говорила? Ни слова о коммивояжере, который
доставил ей каталог?
-Нет, сэр. Она не сделала никакого замечания. Но, помнится, я сделал
замечание, когда выходил из комнаты. Но я уверен, что ее светлость не
расслышала, она ничего не ответила.
-Какое замечание?
-В шутку - ее светлость любила посмеяться - я сказал, что, мол, если
агент явится еще раз, я сразу его узнаю по волосам. "Чистый Рыжик, вот он
кто", - сказал я. Потом затворил дверь и пошел в буфетную.
-Спасибо, - поблагодарил его Блэк, - больше вопросов нет.
Он постоял у окна, выходившего в сад. Вскоре вошел сэр Джон.
-Я ждал вас в библиотеке. Вы здесь давно?
-Да нет, пару минут, - ответил Блэк.
-Итак, каков ваш вердикт?
-Тот же, что и был, сэр.
-То есть мы вернулись к тому, с чего начали? Вы не отыскали никаких
причин, по которым моя жена могла покончить с собой?
-Ровно никаких. Я пришел к выводу, что доктор прав. Внезапный импульс,
обусловленный ее состоянием, побудил леди Фаррен пойти в оружейную комнату,
взять ваш револьвер и застрелиться. Она была счастлива, спокойна и, как
известно вам, сэр, и всем окружающим, прожила безупречную жизнь. Не было
никаких видимых причин.
- Слава Богу, - произнес сэр Джон.
До сих пор Блэк не считал себя сентиментальным. Теперь у него такой
уверенности не было.
Страницы: (29) : << ... 212223242526272829
Тем временем:
... Ему почти пятьдесят, но желанного бесстрастия он все еще не
обрел.
А ведь чего он не делал, стараясь достичь его! Никаким стремлениям к
внешнему успеху не давал отвлечь себя от своего труда. Никакие сведения о
нем самом за эти четыре года не проникали в публику. Веспасиан и Тит
относились к нему дружелюбно, но теперь он пальцем не пошевельнул, чтобы
приблизиться к императору, к недоверчивому Домициану. Нет, в Иосифе
последних лет, ведущем тихую, уединенную жизнь, ничего не осталось от
прежнего Иосифа, пылкого, деятельного.
Написанные им строки об угрюмой отваге царя Саула захватывают, и
"Ревнители грядущего дня" прочли бы их с восторгом. Но увы, именно этого
им делать нельзя. Им следует растить в себе не восторженность, а
благоразумие, лукавое долготерпение. Они должны покориться и во второй раз
уже не поднимать столь безрассудно оружие против Рима.
Почему именно сегодня из-под его пера вылились эти возвышенные и
проклятые строки о царе Сауле? Иосиф знал почему, еще когда писал их; не
хотел знать, но сейчас уже не может скрывать свое знание от самого себя. И
все потому, что вчера он встретил Павла, своего шестнадцатилетнего сына от
разведенной жены. Иосиф не пожелал заметить этой встречи, не захотел себе
признаться, что молодой человек, проехавший мимо него верхом, - это его
Павел. Он приказал себе не оборачиваться, не смотреть мальчику вслед, но
сердце его дрогнуло, и он понял: это Павел.
С уст сидящего в полумраке человека срывается тихий стон. Как он в свое
время боролся за своего сына Павла, полуеврея, сына гречанки, какое
тяжелое бремя вины взял на свои плечи ради него. А мальчик уничтожил в
себе все, что Иосиф с такой благоговейной настойчивостью старался вложить
в него, и теперь сын испытывает к нему, отцу-еврею, только презрение.
Иосиф вспоминает о том страшном часе, когда ему пришлось пройти под игом
победителей, под аркою Тита, он вспоминает, как перед ним тогда, на
какую-то долю секунды, мелькнуло лицо его сына Павла...
ресурс http://www.dumorie.ru/
