Простаки считали, что его назначат алькальдом мира. Более рассудительные предполагали, что ему выпало счастье стать генералом, который выиграет все войны...
Габриель Гарсия Маркес (Gabriel Garcia Marquez)
«Очень старый человек с огромными крыльями»
Что вы на это скажете, а? На монументальном лице мистера Стонора и веко не дрогнуло. Памятник, и все тут. Говоривший заглянул в глаза мне. — Я, бывало, как под..
Джозеф Конрад (Joseph Conrad)
«Зверюга»
Мать - женщина образованная, сторонница фабианства в политике, взращенная на традициях Возрождения в искусстве, столь пышно расцветших в середине прошлого века [имеется в виду..
Лоуренс Герберт (Lawrence Herbert)
«Любовник леди Чаттерли»
Смотрите также:
Генеалогическое древо Дафны дю Морье
Вы читаете «Козел отпущения», страница 1 (прочитано 0%)
«Без видимых причин», закладка на странице 10 (прочитано 32%)
«Голодная Гора», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Доля секунды», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Перевод с английского Галины Островской
ГЛАВА 1
Я оставил машину у собора и спустился на площадь Якобинцев. Дождь
по-прежнему лил как из ведра. Он не прекращался с самого утра, и
единственное, что я мог увидеть в этих любимых мною местах, было блестящее
полотно шоссе, пересекаемое мерными взмахами <дворника>.
Когда я подъехал к Ле-Ману, хандра, овладевшая мной за последние сутки,
еще более обострилась. Это было неизбежно, как всегда в последние дни
отпуска, но сейчас я сильнее, чем раньше, ощущал бег времени, и не потому,
что дни мои были слишком наполнены, а потому, что не успел ничего достичь.
Не спорю, заметки для моих будущих лекций в осенний семестр были достаточно
профессиональными, с точными датами и фактами, которые впоследствии я облеку
в слова, способные вызвать проблеск мысли в вялых умах невнимательных
студентов. Но истинный смысл истории ускользал от меня, потому что я никогда
не был близок к живым людям. Я предпочитал погрузиться в прошлое, наполовину
реальное, наполовину созданное воображеньем, и закрыть глаза на настоящее. В
Туре, Блуа, Орлеане -- городах, которые знал лучше других, -- я отдавался во
власть фантазии: видел другие стены, другие, прежние, улицы, сверкающие
фасады домов, на которых теперь крошилась кладка; они были для меня более
живыми, чем любое современное здание, на которое падал мой взгляд, в их тени
я чувствовал себя под защитой, а жесткий свет реальности обнажал мои
сомнения и страхи. Когда в Блуа я дотрагивался до темных от копоти стен
загородного замка, тысячи людей могли страдать и томиться в какой-нибудь
сотне шагов оттуда -- я их не замечал. Ведь рядом со мной стоял Генрих III,
надушенный, весь в брильянтах: бархатной перчаткой он слегка касался моего
плеча, а на сгибе локтя у него, точно дитя, сидела болонка; я видел его
вероломное, хитрое, женоподобное и все же обольстительное лицо явственней,
чем глупую физиономию стоящего возле меня туриста, который рылся в кармане в
поисках конфеты, в то время как я ждал, что вот-вот прозвучат шаги,
раздастся крик и герцог де Гиз упадет замертво. В Орлеане я скакал рядом с
Девой или поддерживал стремя, когда она садилась на боевого коня, и слышал
лязг оружия, крики и низкий перезвон колоколов. Я мог даже стоять подле нее
на коленях в ожидании Божественных Голосов, но до меня доносились лишь их
отзвуки, сами Голоса слышать мне было не дано. Я выходил, спотыкаясь, из
храма, глядя, как эта девушка в облике юноши с чистыми глазами фанатика
уходит в свой -- невидимый для нас мир, и тут же меня вышвыривало в
настоящее, где Дева была всего лишь статуя, я -- средней руки историк, а
Франция -- страна, ради спасения которой она умерла, -- родина живущих ныне
мужчин и женщин, которых я и не пытался понять.
Страницы: (249) : 123456789101112131415 ... >>
Тем временем:
...
Когда оба Амадиса умерли - один от меланхолической лихорадки, другой
изрешеченным на поединке, - старуха похоронила их в патио, распустила
четырнадцать босоногих служанок и в укромной полутьме продолжала лелеять сны
былого величия, пользуясь самоотреченностью своей незаконнорожденной внучки,
которую она воспитывала с детства.
Полдня надо было Эрендире для того только, чтобы завести и сверить все
часы. В тот злосчастный день ей не пришлось заниматься часами, завода
которым хватало до утра, но она должна была искупать и переодеть бабушку,
вымыть полы, приготовить обед и до блеска начистить хрусталь. Около
одиннадцати, сменив воду в ведре у страуса и полив чахлые репьи на смежных
могилах Амадисов, она лицом к лицу столкнулась с разъяренным, невыносимым
ветром, но ее не коснулось зловещее предчувствие того, что именно этот ветер
принесет ей несчастье.
В двенадцать, протирая последние бокалы для шампанского, она вдруг
уловила слабый запах бульона и помчалась на кухню, чудом не разбив вдребезги
все венецианское стекло.
Она едва успела снять олью, которая уж начала литься на плиту. Потом
поставила разогреваться второе и, пользуясь случаем, присела передохнуть на
табуретку. Закрыв глаза, она тут же открыла их, неутомимо глядя перед собой,
и стала наливать суп в супницу. Она засыпала на ходу.
Бабушка сидела в одиночестве во главе банкетного стола с серебряными
канделябрами, накрытого на двенадцать персон. Она дернула сонетку, и в тот
же миг перед ней предстала Эрендира с дымящейся супницей. Когда она наливала
бабушке суп, та обратила внимание на ее сомнамбулические движения и провела
рукой перед глазами внучки, будто протирая невидимое стекло. Девочка не
отреагировала. Бабушка пристально поглядела на нее и, когда Эрендира
повернулась, чтобы снова идти на кухню, крикнула:
- Эрендира!
Моментально проснувшись, девочка уронила миску с супом на ковер...
Габриель Гарсия Маркес (Gabriel Garcia Marquez)
«Невероятная и печальная история о простодушной Эрендире и ее бессердечной бабушке»
ресурс http://www.dumorie.ru/
