Послышались возгласы. Шерлок Холмс в Тибермесниле? Это -- всерьез? И Арсен Люпэн действительно находится в этих местах? -- Арсен Люпэн и его шайка не должны быть далеко...
Морис Леблан (Maurice Leblanc)
«Шерлок Холмс приходит поздно»
Она была странной овальной формы, с выцветшими желтоватыми стенами. На полу стоял черный портфель, набитый доверху - его даже не удалось закрыть...
Патрик Модиано (Patrick Modiano)
«Улица Темных Лавок»
Я писал сваю повесть не для одних только австралийцев, но также и для вас, дорогие советские читатели, для всех людей, которые верят в величие Человека...
Алан Маршалл (Alan Marshall)
«Я умею прыгать через лужи»
Смотрите также:
Генеалогическое древо Дафны дю Морье
Вы читаете «На грани», страница 2 (прочитано 2%)
«Без видимых причин», закладка на странице 10 (прочитано 32%)
«Голодная Гора», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Доля секунды», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Козел отпущения», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Красавцы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Маленький фотограф», закладка на странице 10 (прочитано 26%)
«Мери Энн», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Моя кузина Рейчел», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
- Это Шейла Манни из Большого Марсдена, вилла Уайтгейт. Пожалуйста,
попросите доктора приехать к нам немедленно. Кажется, мой отец умер. Сиделка
вышла, я одна. А доктора Дрея нет дома.
Голос у нее прервался, но ответ женщины - мгновенный, сочувственный:
"Сейчас же разыщу мужа" - не требовал дальнейших объяснений. Да Шейла и не
могла говорить. В слепом тумане она повернулась к телефону спиной и побежала
назад - в спальню. Отец лежал в той же позе, в какой она его оставила,
выражение ужаса застыло у него на лице. Она подошла к постели, опустилась на
колени, поцеловала холодеющую руку, и слезы потекли у нее по щекам.
- Почему? - спрашивала она себя. - Что случилось? Что я такое сделала?
Когда он закричал, назвав ее ласкательным именем Джинни, дело было явно
не в том, что он проснулся от внезапной боли. Нет, видимо, совсем не в том.
Он крикнул так, будто обвинял ее в чем-то, будто она сделала нечто ужасное,
немыслимое, чему нельзя даже поверить.
- Нет! нет!.. О Джинни... О Бог мой!
А когда она ринулась к нему, попытался не допустить к себе и мгновенно
умер.
Что же я такого сделала, думала она. Нет, это невыносимо, невыносимо.
Она встала, почти ничего не видя от слез, подошла к открытому окну, и
оттуда, через плечо, взглянула на кровать. Что-то изменилось. Отец уже не
смотрел на нее в упор. Он лежал спокойно. Ушел в небытие. Что бы ни
случилось, случилось Тогда, в прошлом, в ином временном измерении, а теперь
наступило Сейчас, настоящее, частица будущего, которому он уже не
принадлежал. Это настоящее, это будущее уже ничего для него не значили -
пустота, словно чистые страницы в лежащем у его постели альбоме. Даже если,
подумалось ей, он прочитал ее мысли, как это не раз бывало, в них ничего не
могло его задеть. Он знал, как мне хочется играть эти роли в постановках
лиги, сам поощрял меня и радовался. К тому же я вовсе не собиралась вдруг
сорваться и бросить его. Откуда же это выражение ужаса, этот оторопелый
взгляд? Откуда? Откуда?
Она поглядела в окно. Осенние листья, словно ковром устлавшие лужайки,
вдруг, поднятые порывом ветра, взметнулись вверх, разлетелись птичками во
все стороны, покружились в хороводе и вновь, рассыпавшись и
перекувыркнувшись, упали на землю. Совсем недавно они, крепко и тесно
спаянные с породившим их деревом, все лето напролет сияли густой зеленой
кроной, а теперь лежали пожухлые, безжизненные. Дерево отторгало их от себя,
и они становились добычей любого бездельного ветра, дувшего над садом. Даже
их переливающееся золото было всего лишь отраженным солнечным светом и гасло
вместе с закатом, а в тени они и вовсе выглядели ветошью - сморщенные,
поникшие, сухие.
Внизу по гравию прошелестела машина; Шейла вышла из комнаты на лестницу
и остановилась наверху.
Страницы: (48) : 123456789101112131415 ... >>
Тем временем:
... В нем сказывалась привычка повелевать.
Непродолжительные сомнения Давида были прерваны повторным приказанием. Давид
встал на подножку. Он смутно различил в темноте фигуру женщины на заднем
сиденье. Он хотел было сесть напротив, но мощный голос снова подчинил его
своей воле, "Вы сядете рядом с дамой!"
Мужчина в черном тяжело опустился на переднее сиденье. Карета стала
взбираться на холм. Дама сидела молча, забившись в угол. Давид не мог
определить, стара она или молода, но тонкий, нежный аромат, исходивший от ее
одежды, пленил воображение поэта, и он проникся уверенностью, что за
покровом тайны скрываются прелестные черты. Подобное происшествие часто
рисовалось ему в мечтах. Но ключа к этой тайне у него еще не было, - после
того как он сел в карету, его спутники не проронили ни слова.
Через час, заглянув в окно, Давид увидал, что они едут по улице
какого-то города. Вскоре экипаж остановился перед запертым и погруженным в
темноту домом; форейтор спрыгнул на землю и принялся неистово колотить в
дверь. Решетчатое окно наверху широко распахнулось, и высунулась голова в
ночном колпаке.
- Что вы беспокоите честных людей в этакую пору? Дом закрыт. Порядочные
путники не бродят по ночам. Перестаньте стучать и проваливайте.
- Открывай! - заорал форейтор. - Открой монсеньору маркизу де Бопертюи.
- Ах! - раздалось наверху. - Десять тысяч извинений, монсеньор. Кто ж
мог подумать... час такой поздний... Открою сию минуту, и весь дом будет в
распоряжении монсеньора.
Звякнула цепь, проскрипел засов, и дверь распахнулась настежь. На
пороге, дрожа от холода и страха, появился хозяин "Серебряной фляги",
полуодетый, со свечой в руке.
Давид вслед за маркизом вышел из кареты. "Помогите даме", - приказали
ему. Поэт повиновался. Помогая незнакомке сойти на землю, он почувствовал,
как дрожит ее маленькая ручка. "Идите в дом", - послышался новый приказ.
Они вошли в длинный обеденный зал таверны. Во всю длину его тянулся
большой дубовый стол...
ресурс http://www.dumorie.ru/
