И эта работа ничем не унизительнее твоей. - Ну, и бери ее себе, - сказала Нэнси, вздернув нос, - а мне хватит моих восьми долларов и одной комнаты...
О.Генри (О. Henry)
«рассказы из сборника «Горящий светильник»»
- Так, значит, мой адрес вам дал Клод Риве? - переспросил я и добавил, что это очень любезно с его стороны, хотя тут же соо..
Генри Джеймс (Henry James)
«Подлинные образцы»
Недоставало ей только ласки. Старик был не злой человек, но суровый в обращении; разговаривал он редко и резко, целиком погрузившись в дела...
Болеслав Прус (Boleslav Prus)
«Приключение Стася»
Смотрите также:
Генеалогическое древо Дафны дю Морье
Вы читаете «Не оглядывайся», страница 17 (прочитано 41%)
«Без видимых причин», закладка на странице 10 (прочитано 32%)
«Голодная Гора», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Доля секунды», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Козел отпущения», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Красавцы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Маленький фотограф», закладка на странице 10 (прочитано 26%)
«Мери Энн», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Моя кузина Рейчел», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
«На грани», закладка на странице 10 (прочитано 19%)
Все остальное - выставленный напоказ и сверкающий на
солнце глянец фасада.
Появилась Лора. Они молча зашагали прочь, очутились вскоре за Дворцом
Дожей\footnote{\emph{Дворец Дожей} - расположен в историческом центре
Венеции на площади Св. Марка. Бывшая резиденция Дожа и правительства
Венецианской республики. Образец венецианской готики. Строительство
относится к XIV--XV векам.}, а потом вышли на площадь Св. Марка. Дождь
становился сильнее и, стараясь от него укрыться, они вместе с немногими
прохожими пошли под колоннадой. Оркестранты уже покинули свои места. Столики
были пусты. Стулья перевернуты.
- Специалисты правы, - размышлял Джон. - Венеция погружается под воду.
Весь город постепенно умирает. Когда-нибудь туристы будут приезжать сюда на
лодках и вглядываться в море. А когда на короткие мгновения ил и грязь
осядут, глубоко- глубоко под водой они увидят колонны и портики затерянного
каменного мира.
Гулкий стук каблуков по плитам тротуара, выплескивающаяся из желобов
вода. Ничего не скажешь, прекрасное завершение вечера, который начался
чувством такой дерзновенной и такой наивной надежды.
Когда они пришли в гостиницу, Лора сразу направилась к лифту, а Джон
подошел к ночному портье за ключом. Вместе с ключом тот ему подал
телеграмму. Какую-то секунду Джон, не понимая, смотрел на нее, потом вскрыл
конверт и прочитал. Телеграмма была от директора начальной школы, в которой
учился их Джонни.
"Джонни в городской больнице с подозрением на аппендицит.
Непосредственной опасности нет, но хирург считает нужным предупредить вас.
Чарльз Хилл".
Джон прочитал текст дважды, а затем медленно подошел к ожидающей его в
лифте Лоре.
- Получили без нас, - произнес он, протягивая ей телеграмму. - Новости
не очень радостные.
Лора начала читать, а он нажал кнопку. Лифт остановился на третьем
этаже.
- Что ж, это решает дело, правда? - сказала Лора. - Вот тебе и
подтверждение. Нам придется уехать из Венеции, потому что мы возвращаемся
домой. В опасности не мы, а Джонни. Именно это Кристина пыталась передать
близнецам.
На следующее утро Джон первым делом заказал разговор с директором
школы, где учился сын. Затем сообщил управляющему об отъезде. В ожидании
звонка они с Лорой упаковывали вещи. Ни один из них не обмолвился о
случившемся накануне. Ни к чему было заводить об этом разговор. Джон считал
телеграмму и предсказание сестер об опасности простым совпадением, но
понимал, что спорить об этом с женой бессмысленно. Лора была убеждена, что
существует некая связь, но чувствовала, что ей лучше об этом помалкивать. За
завтраком они обсуждали, как лучше и быстрее добраться до дома. Туристский
сезон еще толком не начался и поэтому можно было вполне рассчитывать достать
места для себя и машины в специальный поезд с платформами для автомобилей,
следующий из Милана в Кале.
Страницы: (40) : << ... 9101112131415161718192021222324 ... >>
Тем временем:
...
2
Если бы каждое мгновение нашей жизни бесконечно повторялось, мы были бы
прикованы к вечности, как Иисус Христос к кресту. Вообразить такое ужасно. В
мире вечного возвращения на всяком поступке лежит тяжесть невыносимой
ответственности. Это причина, по которой Ницше называл идею вечного
возвращения самым тяжким бременем (das schwerste Gewicht).
А коли вечное возвращение есть самое тяжкое бремя, то на его фоне наши
жизни могут предстать перед нами во всей своей восхитительной легкости. Но
действительно ли тяжесть ужасна, а легкость восхитительна? Самое тяжкое
бремя сокрушает нас, мы гнемся под ним, оно придавливает нас к земле. Но в
любовной лирике всех времен и народов женщина мечтает быть придавленной
тяжестью мужского тела. Стало быть, самое тяжкое бремя суть одновременно и
образ самого сочного наполнения жизни. Чем тяжелее бремя, тем наша жизнь
ближе к земле, тем она реальнее и правдивее.
И, напротив, абсолютное отсутствие бремени ведет к тому, что человек
делается легче воздуха, взмывает ввысь, удаляется от земли, от земного
бытия, становится полуреальным, и его движения столь же свободны, сколь и
бессмысленны.
Так что же предпочтительнее: тяжесть или легкость? Этот вопрос в шестом
веке до Рождества Христова задавал себе Парменид. Он видел весь мир
разделенным на пары противоположностей:
свет - тьма; нежность - грубость; тепло - холод; бытие - небытие. Один
полюс противоположности был для него позитивным (свет, тепло, нежность,
бытие), другой негативным. Деление на полюс позитивный и негативный может
нам показаться по-детски простым. За исключением одного примера: что же
позитивно - тяжесть или легкость?
Парменид ответил: легкость - позитивна, тяжесть - негативна. Прав ли он
был или нет? Вот в чем вопрос. Несомненно одно: противоположность "тяжесть -
легкость" есть самая загадочная и самая многозначительная из всех
противоположностей...
ресурс http://www.dumorie.ru/
