С тех пор как перед самой войной умер старик Акби, "Акби электрикал" фактически управлял Нед. Он помог фирме продержаться в войну и перестроил ее после войны...
Кэри Джойс (Cary Joyce)
«Загадочная история»
Я никогда не видал этого своего предка, но считается, что я на него похож, чему будто бы служит доказательством довольно мрачный портрет, висящий у отца в конторе...
Фрэнсис Фицджеральд (Francis Fitzgerald)
«Великий Гэтсби»
екрушение судна прожил на острове в полном одиночестве целых тридцать лет, но когда пишешь книгу, ты заточен в четыре стены своего сюжета, и хотя, дабы ублажить мой отвлекающийс..
Уильям Сомерсет Моэм (William Somerset Maugham)
«Брак по расчету»
Смотрите также:
Генеалогическое древо Дафны дю Морье
Вы читаете «Полет сокола», страница 10 (прочитано 4%)
«Без видимых причин», закладка на странице 10 (прочитано 32%)
«Голодная Гора», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Доля секунды», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Козел отпущения», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Красавцы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Маленький фотограф», закладка на странице 10 (прочитано 26%)
«Мери Энн», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Моя кузина Рейчел», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
«На грани», закладка на странице 10 (прочитано 19%)
«Не оглядывайся», закладка на странице 10 (прочитано 23%)
Люди, машины, повозки
как муравьи копошились на пыльной равнине. Не знаю, сколько лет мне тогда
было. Наверное, пять или шесть.
-- Сказать тебе, что сделал Сокол? -- спрашивал Альдо.
-- Нет, -- молил я, -- нет...
-- Он распростер руки и полетел. Он стал птицей. И его руки были
крыльями. Он парил над крышами своего города, и люди как зачарованные не
сводили с него глаз.
-- Это неправда! -- крикнул я. -- Он не мог полететь. Он не был птицей,
не был соколом. Он был человеком и упал. Мне папа говорил.
-- Он был соколом, -- настаивал Альдо. -- Он был соколом и полетел.
Во сне запомнившаяся мне страшная сцена повторялась вновь и вновь. Я
цеплялся за балюстраду, Альдо стоял за мной. Затем с силой, несравненно
большей, чем та, какой я обладал в детстве, я отпрянул назад, вырвался из
его рук и побежал вниз по винтовой лестнице туда, где меня ждала Марта. Она
звала меня: <Бео... Бео...> Ее руки были раскрыты, и она крепко обняла меня,
даря ласку и утешение. Но откуда в мой сон вошел запах старой, изношенной
одежды? Дешевого вина?
На этот раз, проснувшись, я почувствовал, что сердце бешено колотится у
меня в груди и что я весь покрыт потом. Кошмар был слишком реален, слишком
ярок, чтобы рисковать третьей с ним встречей. Я зажег свет, сел в кровати,
вынул записную книжку и занимался подсчетами, пока меня не сморило от
усталости. Я задремал и спал без сновидений до семи утра, когда меня
разбудил стук в дверь, возвестивший о приходе официанта с булочками и кофе.
День начался по обычному распорядку. Ночь со всеми ее ужасами осталась
где-то позади. Как всегда, начал звонить телефон, и через какие-то десять
минут я с головой ушел в организационные мелочи предстоящих часов: планы
тех, кто желал провести утро в магазинах и присоединиться к остальным за
ленчем; планы тех, кто жаждал увидеть собор Св. Петра, но не хотел бродить
взад-вперед по длинным галереям Ватикана.
Вниз, к автобусу и ожидавшему нас Беппо, который, в отличие от меня,
провел вечер в тепле и уюте своей любимой траттории.
-- А знаете, -- сказал он, -- нам стоит поменяться местами. Вы поведете
автобус, а я буду крутить шашни с клиентами.
Это был намек на мой вид, на мое измученное бессонной ночью лицо. Я
сказал, что согласен на его предложение.
Когда наше отдохнувшее стадо разместилось в автобусе, с нетерпением
ожидая <Дневного Рима>, готового показать им все свои красоты, я заметил,
что одинокий варвар, ночной соискатель моего сочувствия, демонстративно меня
не замечает.
Наша колесница свернула налево и проехала мимо той самой церкви,
которая, непостижимым образом слившись с Сан Чиприано, превратила мой ночной
сон в кошмар. Паперть была пуста, крестьянка исчезла. Я надеялся, что она
уже потворствует своим слабостям и вновь разжигает внутренний огонь теми
десятью тысячами лир, что я ей дал.
Страницы: (208) : << ... 234567891011121314151617 ... >>
Тем временем:
...
Вокруг были чужие места, и уже одно это удручало. Все, что она могла
разглядеть через мутное окно кареты, было так мало похоже на тот мир, что
остался позади. Какими далекими казались теперь исчезнувшие из виду, быть
может навсегда, прозрачные и чистые воды Хелфорда, зеленые долины и холмы,
белые домики, стоявшие один подле другого у реки. В Хелфорде дожди шли
ласковые, капли тихо постукивали по густой листве деревьев и терялись в
сочной траве. Потом, соединившись в ручейки и речушки, они вливались в
широкую реку. А напоенная дождем земля благодарно одаривала яркими цветами.
Здесь же дождь хлестал немилосердно. Он барабанил по окнам кареты,
разливался лужами на затвердевшей, бесплодной почве. И деревья тут не росли.
На пути встретились от силы два, да и те стояли на голом месте, открытом
всем ветрам. Ветви их засохли, а древние стволы, погнутые и искореженные
бурями, совсем почернели от времени и гроз. И даже если дыхание весны
касалось их, почки не раскрывались, словно боясь, что поздние заморозки
погубят молодые листочки. Кругом -- ни зеленых лужков, ни густых кустов,
образующих живую изгородь, -- только камни, черный вереск да чахлый
ракитник. "Здесь, верно, никогда не бывает мягкой погоды, -- думала Мэри, --
либо такая вот угрюмая зима, либо испепеляющий зной, от которого негде
укрыться, а трава жухнет уже в мае". И местность-то была мрачной, как эта
погода, да и люди, что встречались по дороге и в деревнях, мимо которых они
проезжали, казалось, были под стать окружающей природе.
В Хелстоне, где она впервые в жизни села в почтовую карету, все было
родным. Сколько воспоминаний детства связано с этим городом! Каждую неделю
они с отцом, бывало, ездили на базар, а потом, когда его не стало, мать
мужественно взвалила на свои плечи все заботы по хозяйству. И в жару и в
холод вдвоем возили они на телеге кур, яйца, масло, как прежде это делал
отец...
ресурс http://www.dumorie.ru/
