ная, но так как он обладал солидным состоянием, отчасти благодаря приданому жены, то супруги, кстати сказать, бездетные, занимали на Кайзерштрассе большую комфортабельно..
Манн Томас (Mann Thomas)
«Луизхен»
Но я не мог забыть Пауля и Митци Розенталь, я видел гиммлеровские методы в действии, и яростная ненависть к нацистам поддерживала меня в долгие периоды напряженной и неприятной работы...
Джон Пристли (John Priestley)
«Затемнение в Грэтли»
Язык повседневный, обиходный - вот его орудие; пусть в нем попадаются фразы, краски которых потускнели от чересчур обыденного употреблени..
Андре Моруа (Andre Maurois)
«Литературные портреты»
Смотрите также:
Генеалогическое древо Дафны дю Морье
Вы читаете «Синие линзы», страница 2 (прочитано 4%)
«Без видимых причин», закладка на странице 10 (прочитано 32%)
«Голодная Гора», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Доля секунды», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Козел отпущения», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Красавцы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Маленький фотограф», закладка на странице 10 (прочитано 26%)
«Мери Энн», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Моя кузина Рейчел», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
«На грани», закладка на странице 10 (прочитано 19%)
«Не оглядывайся», закладка на странице 10 (прочитано 23%)
«Полет сокола», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
«Поцелуй меня еще, незнакомец», закладка на странице 10 (прочитано 53%)
«Прорыв», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Ребекка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Самоубийство без всяких причин», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Мада Уэст не могла
промолвить ни слова, и врач вышел, прежде чем она успела его поблагодарить.
Неужели это правда и ее агония окончилась? Мада позволила себе
один-единственный, последний пробный шар, когда дневная сиделка уходила с
дежурства. "К ним надо будет привыкнуть, да? И сперва будет немного больно?"
- утверждение в форме беспечного вопроса. Но голос женщины, ухаживавшей за
ней в течение стольких тягостных дней, ответил: "Вы даже не почувствуете их,
миссис Уэст".
Ее спокойный, приветливый голос, то, как она перекладывала подушки и
подносила стакан к вашим губам, легкий запах французского папоротникового
мыла, которое она всегда употребляла, - все это внушало доверие, говорило о
том, что она не лжет.
- Завтра я вас увижу своими глазами, - сказала Мада Уэст, и сиделка,
залившись веселым смехом, который порой доносился из коридора, ответила:
- Да, это будет для вас первым ударом.
Странно, как притупились воспоминания о ее приезде в лечебницу. Врачи и
сестры, принимавшие ее, превратились в тени, отведенная ей палата, где она
все еще находилась, - просто деревянный ящик, западня. Даже сам врач, умелый
и энергичный хирург, рекомендовавший ей во время двух кратких консультаций
немедленно лечь на операцию, был теперь для нее только голосом, а не
реальным лицом. Он появлялся, отдавал приказания, приказания исполнялись, и
было трудно представить, что эта перелетная птица - тот самый человек,
который несколько недель назад попросил отдать себя в его руки, который
сотворил чудо с живой тканью, бывшей ее собственными глазами.
- Представляю, как вы волнуетесь.
Это был низкий, мягкий голос ночной сиделки, которая лучше всех
остальных понимала, что ей, Маде, пришлось перенести. В сестре Брэнд -
дневной сиделке - все дышало бодростью дня, с ней появлялось солнце, свежие
цветы, посетители. Когда она описывала, какая сегодня погода, она словно
творила ее. "Ну и пекло", - говорила сестра Брэнд, распахивая окна, и ее
подопечная прямо чувствовала, как от ее формы и накрахмаленной шапочки
исходит свежесть, каким-то необъяснимым образом смягчая хлынувшую в комнату
жару. А не то, ощущая легкий холодок, она слышала под ровный шум дождя:
"Садовники-то будут рады-радешеньки, а вот старшая сестра останется без
речной прогулки".
Так же и блюда, даже самые невкусные вторые завтраки, казались
деликатесами, когда она предлагала их. "Кусочек камбалы au beurre\footnote{с
маслом \textit{(франц.)}.}", - весело потчевала она, разжигая притупившийся
аппетит, и приходилось съедать поданную вареную рыбу, начисто лишенную
вкуса, ведь иначе вы вроде бы подводили сестру Брэнд, рекомендовавшую ее.
"Пончики с яблоками... с двумя-то уж вы, конечно, справитесь", - и во рту
появлялся вкус воображаемого пончика, хрустящего, посыпанного сахарной
пудрой, когда в действительности он напоминал кусок размокшей подошвы.
Страницы: (27) : 123456789101112131415 ... >>
Тем временем:
... Итак,
я держу в руках превосходную книгу, каждое предложение в ней -- это
достояние, и, читая, я с трудом добираюсь до своего стула, читая, опускаюсь
на него, читая, забываю, зачем я вообще читаю, являю собой одно лишь
средоточие жадной страсти по той изысканной и совершенно новой пище, которую
нахожу здесь для себя страница за страницей. Подчеркнутые кое-где в тексте
места или проставленные карандашом по краям страниц восклицательные знаки --
следы читавшего до меня предшественника, что я в книгах, честно говоря, не
очень-то люблю -- в данном случае мне не мешают, ибо повествование
развивается так увлекательно, так живо искрится проза, что я больше вовсе не
воспринимаю карандашные пометки, а если все же и воспринимаю, то только в
одобрительном смысле, поскольку выясняется, что мой читающий предшественник
-- я совершенно без понятия, кто бы это мог быть -- провел свои линии и
запечатлел свои возгласы как раз в тех местах, которые и меня восторгают
более всего. И так я читаю дальше, вдвойне окрыленный поразительным
качеством текста и духовным сообществом с моим незнакомым предшественником,
окунаюсь все глубже в сказочный мир, со все большим удивлением следую за
автором по дивным тропам...
ресурс http://www.dumorie.ru/
