-- Вчера вечером на станции было столпотворение. Все перроны были забиты народом. Ньята была так взволнована! -- Отправляется много поездов, -- говорит горничная...
Хулио Кортасар (Julio Cortazar)
«Железнодорожные наблюдения»
Насколько мне было известно, Джеффри Асперн никогда не бывал в этом доме, но, казалось, неслышный отзвук его речей каким-то образом витает в окружающем воздухе...
Генри Джеймс (Henry James)
«Письма Асперна»
- А где отец? - Сначала сделайте то, что я попросил, - твердо сказал О'Гар . - А потом у вас будет возможность его увидеть...
Хэммет Дэшил (Hammett Dashiell)
«Десятый ключ к разгадке»
Смотрите также:
Генеалогическое древо Дафны дю Морье
Вы читаете «Синие линзы», страница 27 (прочитано 100%)
«Без видимых причин», закладка на странице 10 (прочитано 32%)
«Голодная Гора», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Доля секунды», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Козел отпущения», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Красавцы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Маленький фотограф», закладка на странице 10 (прочитано 26%)
«Мери Энн», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Моя кузина Рейчел», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
«На грани», закладка на странице 10 (прочитано 19%)
«Не оглядывайся», закладка на странице 10 (прочитано 23%)
«Полет сокола», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
«Поцелуй меня еще, незнакомец», закладка на странице 10 (прочитано 53%)
«Прорыв», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Ребекка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Самоубийство без всяких причин», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
- Ну конечно, - сказала Мада Уэст. - Мы же договорились.
Она села в постели. В окна вливались потоки солнечного света, освещая
розы, лилии и ирисы на длинных стеблях. Совсем близко на улице слышался шум
автомобилей, такой ровный, такой сладостный. Мада подумала о садике, ждущем
ее дома, о своей спальне, о своих вещах, о привычном течении домашней жизни,
к которому она теперь сможет вернуться. Ведь она снова видит, а страхи и
тревоги последних месяцев забудутся навсегда.
- Самое драгоценное на свете, - сказала она сестре Энсел, - зрение.
Теперь я это знаю. Я знаю, чего я могла лишиться.
Стиснув руки перед собой, сестра Энсел сочувственно кивала.
- И зрение к вам вернулось, - сказала она. - Это чудо. Вы никогда
больше его не потеряете.
Она направилась к двери.
- Пойду немного отдохну, - сказала она. - Теперь, когда я знаю, что с
вами все в порядке, я смогу уснуть. Вам что-нибудь нужно, пока я здесь?
- Дайте мне, пожалуйста, крем для лица и пудру, - сказала пациентка, -
и помаду, и гребень со щеткой.
Сестра Энсел взяла все это с туалетного столика и положила на постель
так, чтобы Мада легко могла их достать. Она захватила также ручное зеркало и
флакон духов и с заговорщицкой улыбкой понюхала пробку.
- Изумительные, - проворковала она. - Это те, что вам подарил мистер
Уэст, да?
Сестра Энсел уже вписалась в интерьер, подумала Мада. Ей представилось,
как она - снова хозяйка дома - ставит цветы в маленькой комнате для гостей
выбирает книгу, приносит портативный приемник, чтобы сестре Энсел не было
скучно по вечерам.
- До вечера.
Знакомые слова: столько дней и недель она слышала их каждое утро, они
прозвучали в ее ушах как любимая песня, которую с каждым разом любишь все
больше. Наконец- то они слились с человеком, человеком, который улыбался ей,
чьи глаза обещали ей дружбу и верность.
- Увидимся в восемь.
Дверь закрылась. Сестра Энсел ушла. Привычный распорядок, нарушенный
безумной ночью, вступил в свои права. Но вместо мрака - свет. Жизнь - вместо
угрозы смерти.
Мада Уэст вынула пробку из флакона и подушила за ушами. Аромат разлился
в воздухе, стал частью теплого светлого дня. Она подняла зеркальце,
взглянула в него. В комнате ничего не переменилось, в окна проникал уличный
шум, вот в дверях показалась маленькая горничная - вчерашняя ласка - и
принялась убирать. Она сказала "доброе утро", но пациентка не ответила ей.
Возможно, она устала. Горничная убрала и пошла дальше.
Тогда Мада Уэст взяла зеркало и снова посмотрела в него. Нет, она не
ошиблась. Глаза, которые смотрели ей в ответ, были сторожкими глазами
пугливой лани, покорно склонившей голову, будто под занесенным ножом.
Страницы: (27) : << ... 192021222324252627
Тем временем:
...
Ее тетушки - в дни молодости ужасные кокетки и ветреницы - были, можно
сказать, предназначены к роли бдительных стражей и строгих судей поведения
своей юной племянницы, ибо нет более чопорных и неумолимых дуэний, чем
состарившиеся кокетки. Они почти не спускали с нее глаз; она никогда не
выходила из замка без большой свиты, или, вернее, охраны, и ей постоянно
внушали правила благопристойности и беспрекословного послушания; а что
касается мужчин, то - боже милостивый! - ее научили держать их на таком
почтительном расстоянии, относиться к ним с таким недоверием, что без
надлежащего дозволения она не посмела бы взглянуть даже на самого красивого
кавалера в мире - да, да! - не посмела бы, даже если бы он умирал у ее ног.
Прекрасные результаты такой системы были очевидны. Молодая девушка
могла служить образцом послушания и благонравия. В то время как ее
сверстницы растрачивали свое девическое очарование среди мирской сумятицы и
мишуры, так что нежный цветок его мог быть сорван и потом выброшен
какой-нибудь безжалостною рукой, она застенчиво и целомудренно, как роза
между шипами-телохранителями, расцветала под бдительным оком добродетельных
старых дев и превратилась, наконец, в прелестную девушку. Тетушки
поглядывали на нее с гордостью и торжеством, похваляясь, что, хотя всем
другим юным девам на свете недолго споткнуться, с наследницей рода
Каценеленбоген, благодарение небу, ничего подобного случиться не может.
Хотя барону Ландсхорту и не посчастливилось иметь много детей, все же
за его стол садилась куча народу, так как судьба с избытком наградила его
бедными родственниками. Все они, как один, обладали характером пылким и
привязчивым, что вообще свойственно небогатой родне; все обожали барона и
пользовались любым подходящим случаем, чтобы налетать к нему целыми стаями и
оживлять своим присутствием замок...
ресурс http://www.dumorie.ru/
