И все эти превращения произошли прямо у нас под ногами. По ночам мне иногда чудилось, будто я слышу гул моря, а сквозь него- шум леса, того леса, что был здесь еще раньше, чем залив...
Джон Стейнбек (John Steinbeck)
«На Восток От Эдема»
- Слышал? - Берегись, - продолжает гадалка, брюнета и блондинки, они втянут тебя в неприятности. Тебя скоро ожидает путешествие по воде и финансовые потери. И еще вижу линию, которая сулит тебе удачу...
О.Генри (О. Henry)
«Линии судьбы»
Шакал, обреченный на прозябание в зарослях сорной травы среди развалин Вавилона, представляется нам наглядным примером отщепенца, изгнанного отовсюду; но..
Герман Мелвилл (Herman Melville)
«Энкантадас или очарованные острова»
Смотрите также:
Генеалогическое древо Дафны дю Морье
Вы читаете «Стеклодувы», страница 3 (прочитано 1%)
«Без видимых причин», закладка на странице 10 (прочитано 32%)
«Голодная Гора», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Доля секунды», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Козел отпущения», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Красавцы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Маленький фотограф», закладка на странице 10 (прочитано 26%)
«Мери Энн», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Моя кузина Рейчел», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
«На грани», закладка на странице 10 (прочитано 19%)
«Не оглядывайся», закладка на странице 10 (прочитано 23%)
«Полет сокола», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
«Поцелуй меня еще, незнакомец», закладка на странице 10 (прочитано 53%)
«Прорыв», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Ребекка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Самоубийство без всяких причин», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Синие линзы», закладка на странице 10 (прочитано 35%)
Такое тяжелое и, несмотря ни на что, волнующее время. Дни, наполненные
то триумфом и ликованием, то отчаянием. Все это сейчас перешло в область
истории, люди в большинстве своем забыли эти события, они отступили на
задний план, вытесненные подвигами императора и достижениями его эпохи. И
сама она вспомнила это только тогда, когда узнала о смерти одного из своих
сверстников; тут прошлое снова встало перед глазами, и она вспомнила, словно
это было вчера, что человек, которого только что положили в могилу на
кладбище в Вибрейе, состоял в Национальной гвардии под командованием ее
брата Мишеля, и они оба, вместе с ее мужем Франсуа, в ноябре девяностого
года повели отряд, состоявший из рабочих их стекольного завода, громить
замок Шарбоньер.
Говорить о таких вещах в присутствии ее сына мэра было нельзя. В конце
концов он был верным подданным короля Луи Филиппа, и вряд ли ему могли бы
понравиться воспоминания о том, какую роль играли его отец и дядюшка в те
бурные революционные дни, еще до того, как он родился; хотя, видит Бог, ее
так и подмывало это сделать, когда он начинал слишком уж важничать,
разглагольствуя о своих буржуазных принципах.
Мадам Дюваль вскрыла письмо и расправила листки, плотно исписанные
неразборчивым почерком дочери, где то и дело встречались зачеркнутые и
перечеркнутые слова и строчки. Слава Богу, несмотря на свои восемьдесят лет,
она обходилась без очков. "Дорогая моя матушка..."
Прежде всего Зоэ благодарила за подарок ко дню рождения (пестрое
лоскутное одеяло, которое шилось дома в зимние и весенние месяцы), затем шли
мелкие семейные новости: ее муж, врач по профессии, написал доклад об астме,
который он должен прочесть в медицинском обществе; у ее дочери Клементины
новый и очень хороший учитель музыки, и девочка делает большие успехи; и
наконец - почерк становился все более небрежным из-за волнения, вызванного
важностью сообщаемого - главная новость, приберегаемая напоследок в качестве
сюрприза.
"В воскресенье вечером мы были у соседей в Фобур Сен-Жермен, - писала
она, - там, как обычно, было много врачей и ученых и велись очень интересные
разговоры. Мы с мужем обратили внимание на одного человека, который впервые
появился в нашем маленьком кружке; у него были приятные манеры, и с ним было
интересно разговаривать. Он оказался изобретателем: получил патент на
переносную лампу и надеялся заработать на этом немало денег. Нас
познакомили, и вообрази себе мое удивление, когда я узнала, что его зовут
Луи Матюрен Бюссон, что он родился и вырос в Англии, что родители его -
эмигранты, и приехал он в Париж совсем молодым человеком вскоре после
Реставрации вместе со своей матерью, ныне покойной, братом и сестрой. С тех
пор он живет то в Париже, то в Лондоне, зарабатывая на жизнь, насколько я
понимаю, своими изобретениями.
Страницы: (262) : 123456789101112131415 ... >>
Тем временем:
... Однако когда недели две спустя я
снова навестил ее, он уже красовался в гостиной над камином.
Я вижу, копия пошла на повышение, - заметил я.
Не
копия, а подлинник! Прелестный, правда? Взгляни-ка на линию, идущую вдоль
бедра девушки..." - и так далее и тому подобное.
Да, то был подлинник. Просто преданный, но робкий обожатель постеснялся
отметить ценность своего дара и, вручая его, пробормотал нечто
невразумительное. А так как на белом фоне только и было, что черный контур,
то чтобы отличить подлинник от литографии или репродукции, следовало быть
знатоком или уж, по меньшей мере, вооружиться сильной лупой. Ни Бренде, ни
ее гостям узнать, что перед ними, было не под силу. Зато, как и любой из
нас, они ничуть не сомневались: подлиннику положено висеть на видном месте,
а репродукции - в лучшем случае над лестницей.
Сейчас я попытаюсь рассуждать последовательно и докопаться до сути
этого, на первый взгляд, вполне естественного отношения. Подлинник, конечно,
много дороже копии, но нас бы возмутило подозрение, что мы вешаем картину
из-за ее цены, - мы уверены, что руководствуемся исключительно чувством
прекрасного. Далее, можно предположить, что наше презрение к копиям вызвано
либо их низким качеством, либо сюжетным убожеством викторианских
репродукций. Но современные печатные технологии поистине творят чудеса, и
некоторые репродукции "Ганимеда" неотличимы от подлинника. А уж когда дело
касается рисунка, копия эстетически ничем не хуже подлинника.
Однако такое низведение оригинала к копии нам отвратительно. Чтобы
признаться самому себе, что та или иная копия по красоте ни, в чем не
уступает подлиннику, требуется определенное мужество.
Мы живем в эпоху поточного, массового производства, но мысль, что
картины Пьеро делла Франчески штампуются в миллионах экземпляров, вроде
стандартной мебели и блочных типовых домов, нам и впрямь противна...
ресурс http://www.dumorie.ru/
